Ташкент – многоконфессиональный город. Среди памятников
культовой архитектуры в столице Узбекистана два старинных здания
создают у нас особо настроение: лютеранская кирха и католический
костел. Невдалеке от них расположена резиденция митрополита
Ташкентского и Среднеазиатского Владимира – иерарха Русской
Православной Церкви. Такое соседство христиан в мусульманском
регионе символично, позволяя рассмотреть во времени и пространстве
многие тенденции, которые, уверена, существуют и в азиатских
регионах России, в т.ч. и Западной Сибири.
В первые десятилетия ХХ в. и вплоть до 1940 гг. в
Ташкенте лютеранские и католические традиции оставались весьма
заметными. Два основных направления западного христианства
пользовались некоторым послаблением. Так, например, в кирхе
церковная служба проводилась почти до 1938 г., а в костеле – до
середины 1939 г., хотя поводов для их ликвидации было предостаточно.
Для сравнения: на этот период закрытыми оказались все православные
храмы, а наиболее значимые были взорваны. В конце 1930 гг. в течение
нескольких месяцев не действовал только кладбищенский храм
Александра Невского. Уже много лет не принимала верующих Армянская
Апостольская Церковь, в помещении которой расположился национальный
Рабочий клуб.
Несмотря на разнообразный этнический состав
прихожан, кирха с прилегающей застройкой и обширным садом, всегда
имела немецкое лицо, а костел – польское. Это были небольшие
островки немецкой и польской земли в мегаполисе, где ярче
проявлялась ментальность разных народов, их национальная культура.
За последние два десятилетия учеными и краеведами
была приподнята завеса тайны в истории их строительства, извлечены
из забвения имена первых духовных настоятелей, опубликованы
исторические справки о светской и религиозной деятельности
этнических общин. И все же немало страниц летописи христианства в
Средней Азии, в основном связанных с самым тревожным политическим
этапом в истории СССР, до самого последнего времени оставались
чистыми. Восполнить пробел помогли как официальные документы,
сохранившиеся в местных и зарубежных архивах, так и воспоминания
старожилов. Они свидетельствуют о том, что в этот тяжелый
политический период в Советской Союзе и не спокойное положение в
Ташкенте (с 1935 г. и вплоть до окончания войны в Ташкентскую
область и Южный Казахстан было депортировано около 700 семей
финно-ингерманландцев, установивших нелегальную связь с местными
лютеранами, кроме того, увеличился поток эмигрантов-поляков)
духовные лица Христианских Церквей разных направлений по возможности
морально и практически старались поддерживать друг друга.
Между прочим, история нового и новейшего времени
свидетельствует о том, что наиболее тесные позитивные связи
возникали между служителями разных религий в основном в период
становления или возрождения Церквей, а также в эпоху воинствующего
атеизма. Пример – 16 декабря 1932 г. умер Ю. Юргенсен – первый,
“один из немногочисленных опытных, трудолюбивых” лютеранских
пасторов России, глава Туркестанского, а впоследствии – Ташкентского
церковного прихода. Этот интеллигентный человек прослужил в крае 41
год. Община лютеран на тот период находилась в бедственном
положении: некому было даже из числа единоверцев выполнить
похоронные требы на должном уровне. Поэтому на траурную церемонию
был приглашен местный ксендз, который выступил с прощальным словом.
В одном из своих писем (1 сентября 1933 г.) вдова
пастора Юргенсена назвала ташкентского ксендза “нашим другом и
учеником”. По мнению одного из исследователей истории Лютеранской
Церкви в Средней Азии доктора В. Кале, последнее замечание,
наверное, относилось к частным занятиям по немецкому языку, которые
давала ему чета Юргенсенов. К сожалению, пока не знаем имя этого
священнка, который, по всей вероятности, сменил курата туркестанской
католической общины, а позднее настоятеля Ташкентского прихода отца
Рутениса, Последний официально отказался от духовного сана еще в
январе 1930 г..
В последние годы стали известны некоторые важные
подробности дружеских контактов между представителями Православной и
Римско-Католической Церквей в один из самых трудных периодов
существования христианства в СССР. 21 июля 2001 г. Председателю
НЕЛО, Епископу ЕЛЦ К.К. Вибе, Немецкой лютеранской общине и 10 мая
2003 г. и ординарию Римско-Католической Церкви К. Кукулке были
переданы биографические сведения о трех религиозных деятелях и одном
прихожанине-католике, хранящихся в архиве СНБ Республики Узбекистан.
-
В частности уточнены биографические данные о главе
Евангелическо-Лютеранской Церкви в г. Ташкенте Генрихе
Генриховиче Берендтсе, приехавшего в 1933 г. Пастор Берендтс
Г.Г., 1892 г.р., уроженец г. Санкт-Петербурга, по национальности
немец, арестован 25 сентября 1937 г. УГБ НКВД Узбекской ССР по
месту жительства. Обвинялся по статье 66, часть 1
(Контрреволюционная пропаганда или агитация) уголовного кодекса
Узбекской республики. Решением тройки при НКВД Узбекской ССР от
21 ноября 1937 г. Г.Г. Берендтс был осужден за
контрреволюционную деятельность и направлен в
исправительно-трудовой лагерь сроком на 10 лет. 27 июля 1964 г.
определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного
Суда Узбекской ССР решение тройки НКВД Узбекской ССР от 1 ноября
1937 г. против пастора Берендтса отменено и делопроизводство
прекращено за отсутствием в его действиях состава преступления.
Одновременно были переданы паспорт Г.Г. Берендтса, военный
билет, студенческая записная книжка Петербургского Университета,
свидетельство Императорского Величества, удостоверяющие выписки
в количестве 8 штук, две справки и 12 фотографий.
-
Впервые стали известны подробности сложной судьбы одного из
последних ксендзов католического костела в Ташкенте Савинском, о
личности которого до этого не было никаких свидетельств. Юзеф
Болеславович Савинский родился в 1880 г. в г. Познани, по
национальности поляк, отец являлся профессором медицины. В 1898
году И.Б. Савинский окончил гимназию в г. Познани. С 1899 по
1905 гг. обучался на философско-богословском факультете Римского
университета Святого Аполинария, по окончании которого получил
степень магистра философии. С 1905 по 1906 гг. учился на
философско-историческом факультете Бреславского университета в
Германии с 1906 по 1917 гг. проживал на территории бывшей
царской России в г. Луцк, где с 1917 по 1918 гг. служил викарием
в местном костеле. С 1918 по 1920 гг. исполнял обязанности
викария в местечке Кременцы. В июле 1920 гола в сане капеллана
обслуживал войсковые части в г. Ломж. В этот период ему был
присвоен чин капитана. В сентябре 1920 г. капеллан Савинский
написал прошение об увольнении из польской армии. Получив
увольнение, обратился к епископу Дубовскому с просьбой принять
его в епархию и дать приход. Просьба была удовлетворена. В тот
же год ксендз. Савинский был назначен настоятелем в Ляховецский
приход, который возглавлял до 1922 г. После разграничения
территорий между СССР и Польшей его приход оказался на
территории СССР. Видимо тогда он и принял советское гражданство.
С 1921 по 1924 гг. о. Савинскому не поступало никаких деловых
предложений по церковной линии, и лишь в 1924 г. он начал
получать руководящие указания из киевского костела. 14 апреля
1927 г. ксендза Савинского арестовал Шепетовский окружной отдел
ГПУ Украинской ССР. В 1928 г. он был осужден Особым Совещанием
при Коллегии ОГПУ по ст. 58-6 (шпионаж) УК РСФСР и приговорен к
5 годам лишения свободы. После отбытия наказания в 1933 г. о.
Савинский в течение одного года проживал в городе Орле. Через
уполномоченного Польского Красного Креста в Москве он хлопотал о
выезде в Польшу. Однако положительного ответа не получил. В 1934
г. связался с католической общиной города Ташкента и прибыл в
столицу Узбекской ССР в качестве настоятеля римско-католического
костела. 27 июля 1937 г. вновь был арестован республиканским
НКВД по обвинению в контрреволюционной пропаганде и агитации, а
также в участии в контрреволюционных преступлениях. На одном из
допросов священнослужитель Савинский “признался”, что
действительно состоял членом контрреволюционной организации
“Польска организация Войскова”. Постановлением Комитета НКВД и
Прокуратуры СССР от 19 октября 1937 г. И.Б. Савинский был
приговорен к расстрелу. Приговор приведен в исполнение 24 ноября
1937 г. Определением Военного Трибунала Туркестанского Военного
Округа от 19 мая 1958 г. постановление Комиссии НКВД и
Прокуратуры СССР от 19 октября 1937 г. было отменено. Ксендз
Савинский был лично знаком с хирургом и православным ташкентским
и среднеазиатским епископом Лукой (Войно-Ясенецким),
что и подтвердил на одном из тюремных допросов. В свою очередь
В.Ф. Войно-Ясенецкий, в третий раз, арестованный органами НКВД
Узбекской ССР в 1937 г., также признал, что некоторое время
лечил и имел общение на религиозные темы с о. Савинским. Связь с
“резидентом польской разведки” вкупе с другими мотивами стали
причиной многолетней ссылки В.Ф. Войно-Ясенецкого в Сибирь.
Осужден на 10 лет был и ташкентский преподаватель иностранных
языков Щебровский Евгений Владимирович, русский, 1904 г.р., по
социальному происхождению – из семьи дворян, по религиозным
убеждениям – католик. Е.В. Щебровский поддерживал связь со
священниками Савинским и
Войно-Ясенецким.
Впоследствии был реабилитирован. К биографическим справкам,
подготовленных на основании архивных дел СНБ Республики
Узбекистан, были приложены копии фотографий (в анфас и профиль)
ксендза Савинского и прихожанина костела Е.В. Щебровского.
-
Архиепископ Войно-Ясенецкий по отцу имел польское
происхождение. Его отец был ревностным католиком. Владыка ровно
относился к духовенству и адептам разных религий. Хорошо
известно его доброе отношение к иудеям. Есть версия о том, что
он поддерживал дружеские отношения и с мусульманским
духовенством. Поскольку владыка дружил с ташкентскими
священниками Петром и Павлом Богородицками, которые в свою
очередь общались с семьей пастора Юргенсена, можно предполагать
его близкое знакомство с главой местной
Евангелическо-Лютеранской Церкви, тем более что все
вышеупомянутые церковные служители жили поблизости друг от
друга.
Чтобы оценить, насколько тесные связи
существовали между христианскими духовными лицами в Ташкенте в 1930
гг., на наш взгляд, необходимо сравнить их с предшествующей эпохой и
в постсоветское время.
В период становления Римско-Католической и
Евангелическо-Лютеранской Церквей в Туркестане соответствующим
религиозным общинам помогали генерал-губернаторы М. Черняев, К.
Кауфман, В. Вревский, С. Духовской, А. Куропаткин и др. В 1883 г. в
Ташкенте на открытии первой католической каплицы присутствовал
туркестанский православный епископ Неофит. Когда через два года
здание каплицы было продано, колокол приобрела Русская Православная
Церковь.
Стабильные отношения с православной епархией с
первых дней становления по сегодняшний день сложились у
Евангелическо-Лютеранской Церкви. В ее действиях ничто не раздражало
чувствительность местного православного духовенства. В ташкентской
кирхе с невысокой звонницей, построенной на окраине европейского
города, церковная служба начала проводиться с 1896 г. До 1917 г.
проповеди по просьбе прихожан богослужения проводились на русском
языке, что не мешало Церкви открыто пропагандировать немецкий язык
до 1937 г. Согласно мемуарам старожилов в 1930 гг. проповеди
произносились на немецком языке.
В церемонии освящения кирхи участвовали
генерал-губернатор С.М. Духовской с княгинею Е.М. Галициной и
протоиерей военного собора Петр (Богородицкий). Между семьями
священников Богородицких и Юргенсенов установились дружеские
отношения на многие десятилетия. Отец Петр умер в 1918 г., а отец
Павел скончался в 1921 г. С 1928 по 1932 гг. супруги Юргенсены
давали уроки начальных классов, а затем только немецкого языка внуку
священника Петра Николаю Цитовичу.
С приездом в 1902 г. из Санкт-Петербурга
фанатично настроенного курата Юстинаса Бонавентура Пранайтиса, в
свое время высланного в Тверь за активное сопротивление русификации
и православизму, отношения католической Церкви с православной
епархией стали натянутыми, а подчас просто прохладными. Во время
выделения земельного участка под строительство костела в Ташкенте
Туркестанский епископ Никон напомнил местным властям, что поскольку
“два направления христианской веры все-таки “разнствуют между собою
во многом, как по времени, так и по обрядам и во избежание некоего
смущения в религиозных чувствах тех и других”, иноверческие Церкви
должны быть построены на достаточном расстоянии друг от друга. В
своем письме военному губернатору Самаркандской области, под грифом
секретно епископ Димитрий обращал внимание на то, что после приезда
в Ташкент ксендза Пранайтиса, польское население города представляет
собой совершенно обособившее “коло”, а дети местных поляков “считают
своим долгом говорить между собою только по-польски”. А вот выдержка
из частного письма в курию первого туркестанского курата
Римско-Католической Церкви Пранайтиса, написанного в 1906 г., не
требующая комментариев: “Костел в Скобелеве получился симпатичный и
нам завидуют и москали и немцы. Недавно его осматривал
инспектирующий Туркестан московский суперинтендант и строго разругал
своих лютеран за то, что они не в состоянии ничего сделать. А
православные патриоты, несколько лет строящие свою церковь, не могут
перенести того, что у нас уже состоялись богослужения с процессиями
накануне праздника Тела Господня. Очень пытались нам помешать в
строительстве, но не смогли”.
В 1910 г. власти края (видимо, не без влияния
Туркестанской православной епархии – Л.Ж.) возбудили дело по
“совращению” ксендзом православных в католичество. Однако оказалось,
что всего, и при том добровольно, перешло в католичество единицы
православных, в основном при создании смешанных браков.
В постсоветское время Евангелическо-Лютеранская
Церковь не стала претендовать на возвращение добротного, готического
на вид одноэтажного здания – бывшей часовни в г. Скобелеве (ныне г.
Фергане), переданного в годы советской власти православной церкви.
Не претендует на возвращение помещения бывшего молитвенного дома в
г. Фергане, занятого ныне под государственное учреждение, и
Римско-Католическая Церковь. В 1996 г. на церемонии открытия
лютеранской кирхи с приветственным словом от имени главы Епархии
Ташкента и Средней Азии Русской Православной Церкви Архиепископа
Владимира выступили отец Николай и настоятель Римско-Католической
прихода г. Ташкента – К. Кукулка.
На первых порах представители духовенства разных
ветвей христианства собирались на церковную службу во время
праздника религий в последний день января, которые проводились в
кирхе или костеле. Однако в последние годы, когда Русская
Православная Церковь и Церкви западных направлений христианства
значительно окрепли, почувствовалось некоторое охлаждение во
взаимоотношениях их высшего духовенства. На празднование столетия
официального присутствия Римско-Католической церкви в Средней Азии
(октябрь 2002 г.) и по случаю окончания реставрации монументального
костела епископ Вибе не участвовал. Православные христиане
присутствовали на научной конференции только в частном порядке. И
лишь от Армянской Апостольской церкви, базирующейся в г. Самарканде,
на юбилей прибыло официальное лицо. Кстати, в этом древнем городе на
современном этапе установлены добрососедские отношения с момента
возрождения армянской и католической общин.
Таким образом, на протяжении всего периода
сосуществования разных ветвей христианства (вторая половина ХIХ
в.–начало ХХI в.), в Средней Азии официально трений между ними не
возникало, а между рядовыми верующими тем более. Во взаимоотношениях
между духовенством имел и продолжает иметь человеческий фактор –
стремление конкретных священнослужителей к общению, и наоборот,
амбициозность отдельных лиц высшего духовенства.
1. См.: Из истории Евангелическо-Лютеранской
Церкви в России, на Украине, в Казахстане и Средней Азии. СПб.,
1996.
2. Там же.
3. Имеются косвенные данные о том, что репрессирован был и
последующий настоятель ташкентского костела ксендз, которого по
утверждению нашей современницы польки Каролины Швах звали Антонио.
См.: Жукова Л.И. К истории Римско-католического костела в Ташкенте
// К истории христианства в Средней Азии (ХIХ–ХХ вв.). Ташкент,
1998. С. 235.
4. Воспоминания Цитовича Николая Александровича // Из истории
Евангелическо-Лютеранской Церкви …». СПб., 1996. С. 235.
5. См.: Лебединая песня Юстинаса Бонавентуры Пранайтиса //
Общественное время. Права человека. 2002. № 4.
6. Майдовски А. Католическая Церковь в Средней Азии. К истории
церковного строительства в Российской империи. Варшава, 1995. С. 59.
